Более полувека Юрий Норкин и Виталий Стадухин бережно несут по жизни драгоценный дар судьбы
В одной из популярных песен поэт признается: «Мой друг, на повороте дней вижу я все ясней, кто настоящий друг…». Вот и они, сейчас уже убеленные сединами, отягощенные грузом прожитых лет, как никогда понимают истинное значение слова «друг». А обязательно ли должны быть на жизненном пути друзей огонь, вода, медные трубы, съеденный вместе пуд соли? На мой взгляд, достаточно и того, что знаешь: есть на свете человек, который готов поделиться радостью, разделить пополам твое горе; ночью, в метель, по бездорожью прийти в твой дом, чтобы быть рядом, когда сгибает плечи груз беды. У них именно так и было. Они не спасали друг друга от смерти, не выносили с поля боя, у них нет друг перед другом долгов и обязательств. Однако дружбе Юрия Ивановича Норкина и Виталия Денисовича Стадухина более полувека. Жизнь разлучала их, разводила по разным городам, а они находили друг друга; она пыталась заставить осесть за сотни верст от родной вятской деревушки, а они всей душой стремились к своим истокам и вернулись-таки туда, откуда начали свой жизненный путь.
Юрий Иванович хорошо помнит, когда впервые увидел своего будущего друга. Зимний, метельный вечер. Второклассник Юрик Норкин со всех ног мчится домой – отпросился у бабушки «…ненадолго побегать…». Как всегда, это «недолго» затянулось, и он спешит, боясь попасть под горячую бабушкину руку. Навстречу — мужчина и женщина везут на санках немудрящий скарб. Путники спросили у Юры, где можно найти ночлег. Он указал на дом бывшей купчихи Софьи Иннокентьевны. И тут же заметил парнишку. Познакомились: «Юрка!» — «Виталик». Договорились завтра «…вместе побегать». И с того самого метельного вечера больше не расставались. Как будто тонкая нить от сердца к сердцу протянулась.
— Виталик всегда что-то мастерил – мечи, сабли, щиты. Мы все, конечно, баловались этим, но у него «оружие» всегда было замысловатее, всегда как-то украшено. Потом мы договаривались с городскими и вели бои «стенка на стенку». Мы с другом всегда были в одной команде, — с улыбкой вспоминает Юрий Иванович. – В угоре, недалеко от деревни, мы вырыли землянку, замаскировали ее дерном. Часто там сидели, делились тайнами. Были у нас любимые деревья, по которым лазили, сидели там, спрятавшись от всех.
Классе в пятом они влюбились в школьную красавицу Людмилу. Почему-то тщательно хранили друг от друга эту сердечную тайну.
— Как-то я залез на свою любимую сосну, вырезал на ней «Люда». Виталик, увидев, был порясен: «Ты что?! Это же моя девочка!», — продолжает Юрий Иванович. – А однажды нам с другом пришлось насмерь стоять в бою за свою симпатию. Городские мальчишки, прознав, что и мы смеем выражать симпатию Людмиле, устроили темную. Когда я проходил по школьному тамбуру, неожиданно погас свет. И на меня тут же посыпались тумаки. Я было растерялся, но тут же почувствовал спиной спину друга. Вот так, стоя спиной к спине, мы отражали коварное нападение врага, отбивались, отступали, но не сдавались. Это испытание укрепило нашу дружбу.
У них, детей войны, во многом схожие судьбы. Не находя понимания в семье, ребята тянулись друг к другу. У Юрия хоть бабушка была, Виталию же пришлось просто сбежать из дома. В 14 лет, в Нагорск, учиться. С этого момента друзья потеряли связь. Юрий, выучившись на военного, жил в Архангельской области, Виталия судьба занесла в Тирасполь. Конечно, вокруг того и другого было много приятелей, знакомых. Но тонкая душевная нить, с детства соединявшая их, бередила, тревожила память. Они всегда помнили друг друга, пытались искать. Настойчивее оказался Виталий. В 1961 году он через бабушку нашел адрес Юрия. Началась многолетняя переписка, они ездили друг к другу в гости, вместе — на отдых в любимый обоими Сочи.
— Юрка, давай рванем на родину, туда, где детство прошло, — несколько лет зазывал меня Виталий, — продолжает рассказ Юрий Иванович. – Мы стали каждый год приезжать сюда в отпуск, хотя у меня уже давно была квартира в Архангельске, семья, налаженный быт. Виталий тогда уже жил в Москве. Но зов родины сильнее. Виталий начал строить дом в деревне Мундоро.
— И куда ж я без друга? Двенадцать метров высота моего дома, и на всю эту высоту кирпичной кладки раствор месил Юра. Месил, подавал мне в ведре на веревке, — вступает в разговор Виталий Денисович, импульсивный, эмоциональный, прямая противоположность другу. – А железные листы на крышу как мы приколачивали! Юрка же высоты побаивается. Но я смекнул: потяжелее меня дружок будет. За руку его держусь и на высоте работать продолжаю. Он шумит на меня: сорвешься! А я-то знаю: надежнее руки друга нет ничего. Я уверен, что Бог меня наградил этой дружбой. Батька на войне погиб, надо же мне было иметь поддержку в жизни. Вот этой поддержкой, опорой, стеной каменной всю жизнь был для меня мой друг.
— Он, как всегда, преувеличивает, — немного смущаясь, с мягкой иронией в голосе комментирует этот рассказ спокойный, покладистый, рассудительный Юрий Иванович. – Это свойственно человеку творческому, талантливому. А именно таким является мой друг. Я уже не говорю о резьбе по дереву – его работы известны далеко за пределами не только района, но и области. Виталий пишет маслом картины, любит поэзию, с удовольствием участвует в работе поэтического клуба «Вдохновение». С недавнего времени он, откликнувшись на мои уговоры, пришел в коллектив нашего ансамбля «Русская песня».
— Вы знаете, когда я услышал песню о друге, которую Юра посвятил мне и спел на моем юбилее, я понял, что только из-за того, чтобы услышать такие слова в свой адрес, стоило жить, — снова врывается в наш неспешный разговор Виталий Денисович. – Какие у Юрия стихи! Как бередят душу, как правду могут сказать – не в бровь, а в глаз! Все его концерты мы бережно храним, записываем на диски, пересматриваем. А в песни его я просто влюблен!
И полилась, зазвучала искренняя, самой жизнью написанная песня. Голоса — спокойный, мягкий, уверенный и звонкий, высокий, — вплетаясь друг в друга, текли красивым двухголосием. Они то вдруг затихали, то вновь набирали силу, рассказывая о верности и неподкупности мужской дружбы, о любви, о родине, о том, что делает человека счастливым.
