Несмотря на превратности судьбы, молодая девушка отчаянно хочет жить и пытается противостоять обстоятельствам

Удивительно, сколько этой маленькой, хрупкой девочке пришлось пережить за свои двадцать три года. С мамой и двумя сводными братьями она жила до шести лет. Как и все первоклассники небольшого села в Слободском районе нарядная, с букетом цветов стояла Лена 1 сентября на торжественной школьной линейке. До того дня она никогда не была такой нарядной – белая блузка, форменный костюмчик. Спасибо соседям: пожалели девчушку, справили обнову. Да бабушка немного помогла – она ездила в Киров просить милостыню. Сначала стояла у магазинов, а когда от них стали гонять, перебралась к церкви. К бабушкиной пенсии в шесть тысяч рублей милостыня – конфеты, булочки, какие-то деньги – была неплохим подспорьем.

В первом классе неподготовленная к школе девочка отставала от ровесников. Хотя, что тут говорить, об учебе ей думать было некогда, да и негде. Мама пила, братья тоже. В доме всегда было полно пьяных людей и не было ни крошки съестного. По вечерам, проголодавшись, девочка срывала с чужих грядок морковь, по ночам спала в сарае или на чердаках соседних домов. Родители ее подружек как огня боялись «неблагополучной девчонки», не позволяли своим детям с ней гулять и дружить. Девочки же, находя в Лене незлобливую, веселую, верную подругу, с удовольствием с ней общались. Но если в общей компании попадали на глаза родителям, то последние пускали в ход вицу. До сих пор на лице девчонки остались шрамы.  

— Мамочка, не пей!- уговаривала Лена, когда случайно заставала маму еще неопохмеленной, тайком выплескивала на улицу недопитое вино. Она наивно верила, что, если мама откажется от пьянки, то их семья будет, как и другие, хорошей, Лену перестанут обижать, тыкать в нее пальцем, смеяться.

— Не лезь! Моя жизнь, — ставила точку на начатом разговоре мама. И к вечеру, обезумев от возлияний, теряла человеческий облик.

Следующий учебный год Лена начала в кировском интернате. Снова поступила в первый класс. Когда ходить по улице в одной форме стало холодно, средний брат Сергей теплые вещи для девочки… воровал. Сергей в отличие от старшего брата Игоря жалел сестренку. Когда в восьмом классе она, упав, сильно поранила ногу, нашел машину, отправил Лену в больницу.

— Врач сказал тогда, что могла без ноги остаться, — вспоминает моя героиня. – А мама только посмеялась: ха-ха, безногая была бы. Она и тогда ничем не помогала. Девчонки-сироты хорошо одевались, материально их поддерживало государство. А я жалела маму, не захотела, чтобы ее лишали родительских прав; статуса сироты у меня нет, поэтому одевали меня учителя и воспитатели – приносили из дома вещи, которые им не нужны.

Совсем плохо стало, когда умерла бабушка. Некому было рассказать о девичьих секретах, обидах, насмешках одноклассниц. Тогда, в первый раз шестнадцатилетняя девушка решила свести счеты с жизнью. Но, видимо, не ее это был час. Все обошлось. Но опять пошло не так, как хотелось бы. После школы Лена мечтала остаться в Кирове, пойти учиться на повара. Не получилось. После коррекционного интерната, в который, на самом деле, девочка попала, скорее всего, из-за педагогической запущенности, ее направили в Орловский колледж педагогики и профессиональных технологий учиться на швею. И опять ситуация повторилась. Девчонки, имеющие сиротский статус, насмехались и унижали ее, немодно одетую, молчаливую, тушующуюся от хамоватых комментариев однокурсниц по поводу ее внешнего вида. Лена изо всех сил старалась побороть обстоятельства. Днем училась, вечером работала грузчицей на пилораме, чтобы иметь хоть какие-то средства на питание и одежду. Но где тонко, там рвется. Девушку попросили из общежития: не ночуешь — освободи место. На втором курсе она снова попыталась расстаться с неласковой жизнью, полной слез, обид и разочарований. Но снова выжила.

А два года назад Лена впервые влюбилась. Они жили с мальчиком в Кирове, на съемной квартире. Но, видимо, любила она, он позволял любить. Уже отслужив в армии, работал водителем, но семью не содержал материально, не особо дорожил отношениями. Лена боялась что- либо сказать – он уйдет, и растает как сон жизнь, к которой она так стремилась, о которой мечтала: настоящая семья с любимым человеком. Когда девушка поняла, что беременна, ее счастью не было предела! Она побежала в женскую консультацию, встала на учет. Но будущий отец, испугавшись ответственности, выставил ее вещи за порог. Несчастная, ночью, без денег, без поддержки, она нашла ночлег у подруги. Две недели, разрывая на части сердечко, принимала решение оставить или прервать беременность. Остановилась на последнем – одной, без крыши над головой, без работы, ребенка не вытянуть.

Лена вернулась в Орлов, а через год приехал несостоявшийся отец ее не появившегося на свет ребенка. Она не простила. Сейчас миловидная, приветливая девушка снова пытается построить отношения. Она старается создавать в доме уют, научилась у соседки варить варенье и делать компоты, купила в кредит компьютер. Но радости, уверенности в будущем и в этих отношениях не нашла.

— Пусто с ним. Мне, как и всякой девушке, хочется ласки, нежности, любви. А приходится снова быть опорой. И мама молодого человека меня не принимает. Я же вижу, как братову жену она учит салаты делать, заготовки на зиму, а со мной слова не скажет. Я не прошу, чтобы на шею кидалась, просто уважала бы, ведь я тоже человек.

И еще есть у Лены заветное желание, в исполнение которого она страстно верит – свое жилье. Пусть старенькое, без удобств, но с землей, чтобы огород посадить, баню построить. Чтобы свить свое гнездо, родить детей, отдать им всю свою любовь, трудиться для их блага, не покладая рук. Мне эта мечта кажется несбыточной. Хотя, я смотрю на Лену, и пессимизм потихоньку отступает. Ну, должно же девчонке хоть в чем-то повезти — мир не без добрых людей. Только бы не сломала ее жизнь, не повернула вспять мечты и стремления, не привела на порочную дорогу, пройденную мамой. Только бы…